Питерская ложка в "Запорожском джеме"

Лера Гехнер

«Остров..." узнал секреты лучшей джазовой солистки Питера

С 23 по 25 ноября джаз-фестиваль имени Александра Цфасмана «Запорожский джем» полнился разнообразными и весьма вкусными ингредиентами. Классические пассажи от Zink Band и чуть забродившее (а потому хмельное) орлеанское веселье Dixi Joker, изысканная бразильская нотка от «Парадуш» и добротный джазовый сироп от «Трио Пашкова», да еще искрометность и свежесть беларусов из Apple tea. И напоследок — сюрприз! Питерские оригиналы и джазовики-затейники No Budds всыпали в классический джем аппетитную ложку специй.

Выступление команды Леры Гехнер выдалось на самом деле специфическим: задумчивые пассажи пианиста внезапно сменялись настоящими роковыми раскатами и визгом гитар, и так же внезапно музыка замолкала. Классические темы Билли Холидей, Дюка Эллингтона и многих других звучали в абсолютно неузнаваемых, оригинальных аранжировках.

Сама же солистка, явно ловя кайф от эксцентричности музыки, ни в чем ей не уступала: подобно шаману в прострации, Лера танцевала, прыгала, исполняла чуть ли не акробатические трюки, а то и вовсе садилась в позу лотоса и барабанила по полу. С первыми шагами на сцене призналась в любви Хортице, где музыкантов поселили, и заявила, что «Днепрогэс — это круто!".

"Остров..." поговорил с солисткой коллектива Лерой Гехнер после концерта.

Единственное, что надо нарабатывать в джазе — мозги!

- Когда я слышу ваш голос, мне кажется, что курение и питие — врожденные привычки. Это какой-то сплав Тины Тернер, Дженис Джоплин и Билли Холидей. Признайтесь, без курения не обойтись?

- Нет. Конечно, без курения можно и нужно обходиться, но как-то не хочется.

- А говорят, что сигаретами специфический «джазовый голос» нарабатывается. Вот как у вас.

- Нет. Единственное, что надо нарабатывать в джазе — мозги. А сигареты... Это уж кому чем травиться больше нравится.

- Вы сразу приобщились к джазу?

- Нет, сначала я пела панк, а потом родители все испортили (смеется).

- Вот как, оказывается, приходят в джаз.

- В джазовом голосе мои родители виноваты. У нас вообще интересная семья: половина — спортсмены — чемпионы Европы, СССР по спортивной гимнастике и штангисты, а половина поет. Мама долгое время была бэк-вокалисткой в разных советских ВИА, отец — композитор.

- Лера, вы больше часа работали с таким энтузиазмом, выплеснули в зал заряд просто бешеной энергии. Как после такого удается не только на ногах стоять, но и с прессой общаться и джемы петь? Какие-то допинги?

- Мне 35 лет, я же должна держать себя в форме! Вот и занимаюсь йогой, спортом. В прошлом я — гимнастка, а теперь — переменная лентяйка. А большего допинга, чем «чуть коньячку» и удовлетворение от работы, и не надо. Да еще с такой «катательной» жизнью, как у нас, не постареешь: из Харькова через Москву в Днепропетровск, а потом к вам на фестиваль в Запорожье...

«В Америку не поедем — не будем отбирать славу у великих»

- Питер — джазовый город?

- Не очень. Несмотря на то, что в Петербурге есть Академия джаза, играют там много всего разного и далеко не всегда хорошего. А вот Запорожье — рулит! Судя по количеству и «качеству» сегодняшней публики, у вас город настоящих любителей настоящей, качественной музыки.

- Для кого и где вы играете?

- Чаще всего, как ни странно, в Украине и Беларуси. Обязательная ежемесячная программа — питерский родной джаз-клуб.

- А как же «голубая мечта» каждого джазмена — Америка?

- Да кому мы там нужны?! Никто ведь не поверит, что мы из России! Скажут: «Идите обратно в свой Гарлем!". Пускай сначала все «джаз-мэтры» тамошние умрут, а потом уж и наш черед звездами быть. Нехорошо ведь отбирать славу у великих!

- Чем еще, кроме музыки, занимаетесь?

- Очень люблю лентяйничать, спать и есть! Полезное занятие, знаете ли. Да, еще недавно меня пригласили в спектакль на одну из четырех главных ролей в антрепризу «Монологи вагины"*, где со мной играют заслуженные артистки России.

Почем черная икра для народа?

- Зачем в джазе гитарные риффы, более подходящие, скажем, «Арии», и «дикая» электроника? Сейчас так модно?

- Я бы могла приехать сюда и с четко прописанной программой оперного пения, но зачем? Я пою, как душа ляжет, — сплетаю народные песни с блюзом и роком и получаю от этого удовольствие. Можно даже без микрофона. Самое интересное — публика тоже в восторге!

- Похоже, попасть в эшелоны попсы вам не светит.

- Я точно знаю, что по радио и ТВ нас через каждые пять минут транслировать не будут. По-моему, попса — плохое слово для плохой музыки. И вообще, джазу стать массовой культурой не грозит. Джаз — это эпоха. Поэтому «No Budds» не «попсится» и не продает себя ради «побольше денег».

- Почему вы называетесь No Budds?

- В Германии, где я прожила 15 лет, этим словом называют пиво. В Америке это — жаргонное название марихуаны, и еще buds означает Будда. Так вот, своим названием мы говорим, что мы не буддисты, не планокуры и не пьем пиво. Только коньяк!

- Почему после стольких лет в Гамбурге вы вернулись в Россию?

- Загнивание! Всеобщее загнивание на Западе. Там просто нечего делать. Я снимала документальное кино, пела русские романсы, но никому, кроме меня, это не надо было. А джаз — только веяние времени. Были бы это 60-е, я бы, наверное, пела какой-нибудь рокабилли бит или гимны хиппи.

- Говорят, что хэви металл — это секс, наркотики и скорость. Что, по-вашему, джаз?

- Джаз — черная икра для людей, у которых нет денег. Вот чтобы наши люди могли кушать эту икру на завтрак и ужин, я пытаюсь сейчас в России возродить меценатство. Чтобы те же актрисы, с которыми я играю, за спектакль не получали по 350-700 рублей.

И вообще, сейчас как воздух нужна творческая цензура! Я помню, когда в России ввели закон против фонограммы, телевизор смотреть стало невозможно- все повально поют «мимо кассы». Так лучше уж цензура. Или так: поешь под фонограмму — получай рубль за концерт!

Ведь петь умеют все, но кому-то же надо еще делать пианино, зеркала и микрофоны. Я, к примеру, знаю, что если вдруг у меня исчезнет голос, то без него не пропаду: буду делать массаж, акупунктуру, писать прозу, стихи, мыть посуду, в конце концов. Я могу все, поэтому жизни не боюсь.

«Мой мужчина — джаз»

- Есть мнение, что джазмен только в сорок становится профессионалом. Согласны?

- Да вспомните ту же Цезарию Эвору, которая в 75 лет вдруг решила петь, и из бразильской проститутки стала мега-звездой! Все сроки и возрасты — чистые условности. Хотя по этой формуле мне до полного профессионализма осталось совсем немного — годков пять.

- Вы где-нибудь учились петь?

- Нет. Считаю, что распеваться, ставить вокал — тратить время и энергию впустую. ТАК учиться не надо. Лучше подожду, поднакоплю свои эмоции и выпущу их на сцене.

- Неужели классическое образование вам ни разу не понадобилось?

- Нет. Был в Одессе случай, когда после ночного купания в море мой голос предательски пропал, а впереди был концертный день. И тогда пять тысяч народу, слушая мое сипение, стали кричать: «Лера, нехай! Мы тебя уже вчера слышали — танцюй!". Потом с помощью специальной гимнастики голос вернула, но благодарность одесситов запомнилась навсегда!

- Такая яркая женщина и без любящего мужчины?

- Да вот мои мужики (показывая на музыкантов) — дети мои, которых воспитывать и воспитывать. И вообще, мой мужчина — джаз.

* «Монологи вагины» — одна из самых ярких и известных по всему миру современных документальных пьес. Она основана на интервью, которые американская писательница Ив Энцлер собирала у женщин разных возрастов, национальностей и социального положения, предлагая рассказать о себе от имени своих вагин. Удивительные, забавные, шокирующие спектакли на более чем 30 языках шли на сценах 53 стран мира и к настоящему моменту спектакль увидели более миллиона зрителей.